Вне всяких сомнений. No any doubt.

Клубника с дачи.

В субботу утром Асхат проснулся в хорошем расположении духа. В немалой степени от того, что сегодня вечером он собирался на вечеринку, которая обещала быть интересной. Но до этого он решил навестить родителей, нанести так называемый «визит вежливости». Обычно мама Асхата готовила булочки к его приходу. И в этот раз, когда он пришел, родители готовились пить чай. Предвкушая свежий чай с вкуснейшими мамиными булочками, сын сел за стол. Мама накрыла дастархан. Среди прочей еды на стол она также поставила тарелку с клубникой.

- Сынок, покушай нашу клубнику с дачи, вчера собрали.

Попробовав несколько ягод, Асхат демонстративно отказался кушать остальные. Клубника была маленькой, неаппетитной, да к тому же наполовину недозревшей или наполовину переспелой.

- Как вы ее едите, она ведь невкусная.

- Асхатик, это же с нашей дачи, покушай, мы ее сами растили, - укоризненно сказала мама.

- Не нравится, не ешь, - отрезал отец.

Асхат возражать не стал и переключился на булочки. А папа и мама продолжали есть клубнику, с восторгом вспоминая, как они ее сажали, а потом пересаживали потому, что в начале место посадки было выбрано неудачно. Нахваливали буквально каждую ягоду, какая она сочная и вкусная, и, что это благодаря полезным удобрениям и регулярным прополкам от сорняков. Сын не вмешивался в разговор и, допив чай, торопливо попрощался с родителями, чтобы поспешить на вечеринку. Он уже немного опаздывал, а по дороге нужно было еще заехать за своей девушкой, чтобы забрать ее на вечеринку.

Молодые люди прибыли, когда гуляние только начиналось. Вливание в реку беззаботности и веселья произошло гладко и непринужденно. Молодые люди шутили, смеялись и танцевали под современные бешенные музыкальные ритмы. В воздухе царила атмосфера дружеского праздника, и чувство безмятежности спускалось с небес дабы заполнить сердца танцующих. После одиннадцати вечера, когда шум и звуки музыки могли нарушить спокойствие соседей, ее сделали потише. Приглушенный свет вкупе с медленными композициями располагали к романтическим танцам и сладким поцелуям украдкой.

Асхат, находившийся в сентиментальном расположении духа, признался своей подруге, что написал стихи в ее честь.

- Не может быть?! Это так неожиданно. Я хочу их непременно услышать – последовала незамедлительно-восхищенная реакция.

- Ну, что ж слушай, - обрадовался Асхат, подбодренный ее словами. Выдержав небольшую паузу, он манерно начал декламировать.

Когда твоих рук, касаются руки мои,

Они ощущают мягкость твоей кожи,

И большие глаза и губы твои,

Становятся всех пригоже.

Как чайка над морем, как рыба в воде,

Мои мысли порхают свободно,

Они о тебе и лишь, о тебе,

И мне на душе спокойно.

- Ну, я ожидала что-нибудь по романтичней. Да и в начале слог что-то хромает, еще и сумбурно немного, а так, в принципе, ничего, – резюмировала девушка стихотворную декламацию Асхата.

Ожидая другого эффекта, Асхат хотел ей возразить, хотел поспорить с ней. В конце концов, хотел рассказать, как мучительно долго он подбирал рифму и подходящие слова. Но он вдруг отчетливо вспомнил слова родителей про клубнику, сказанные сегодня утром: «может быть они не идеальные, но они лучшие, потому что согреты нашим вниманием и заботой».

- Да, - согласился Асхат, - они не идеальные, но они согреты моим вниманием и заботой о тебе.

Девушка слегка улыбнулась и поцеловала Асхата:

- Пусть не идеальные, но это лучшие стихи, которые я когда-либо слышала.

Они еще немного потанцевали, нежно обнявшись. Затем Асхат проводил девушку до дома, и они долго прощались у ее подъезда. На следующее утро Асхат, вернувшись к родителям, открыл холодильник, чтобы еще раз попробовать клубнику с дачи, но ее там уже не было.

Перепечатка запрещена.

Скала и море.

В этом году весна выдалась прохладной и дождливой, и только в мае мать-природа подарила алмаатинцам теплые деньки. Погода была шикарной и располагала к вечернему променаду и романтическим прогулкам. На город спускалась ночь, и молодые люди не спеша прогуливались по парам, кто под ручки, а кто и в обнимку, наслаждаясь прохладной свежестью и пышной зеленью деревьев.

Погруженный в свои мысли Тимур не замечал всего этого. Уставший от работы молодой человек не спеша ехал за рулем собственного автомобиля. Работы было много и приходилось задерживаться после шести. Остановившись на красный свет, Тимур увидел за перекрестком молодую девушку, которая ловила такси. Он обычно никого не подвозил, но проезжая мимо неё он увидел ее выразительные печальные глаза и остановился рядом с ней. Она назвала адрес, Тимур кивнул в знак согласия, и она села рядом с ним.

- Тимур, - представился он.

- Жибек, - ответила она и мило улыбнулась.

«Какая прелесть», подумал Тимур и тоже улыбнулся.

- Какая прелесть, - сказала она, показывая на украшение от сглаза, висевшее на зеркале заднего вида.

Затем они беседовали всю дорогу до ее дома, и говорила в основном она. Рассказывала о своих племянниках, родителях, родственниках. Беседа была приятной и неутомительной, и Тимур почувствовал теплоту, исходящую от нее, от ее слов, от ее глаз, от ее улыбки. Когда она говорила, то выразительными мимикой и жестами передавала эмоциональную окраску своих слов. Тимуру было интересно наблюдать за тем как она говорила, но необходимость следить за дорогой мешали ему. Заметив это, Жибек, жестикулировала только тогда, когда они останавливались на перекрестах или повторяла тот жест, который Тимур пропустил. Подъезжая к ее дому, молодой человек твердо решил получить ее телефон. Пошлое «денег не надо, оставь лучше номер телефона» он отмел сразу. Ему хотелось спросить ее телефон не как обычно, а как-то по-другому, по-особенному. Решение пришло, когда она протянула ему купюру. Взяв ее, он написал на ней номер своего мобильного и вернул ей.

- Ты не боишься, что теперь тебе будет звонить каждый, кто возьмет ее? – спросила она

- Нет, не боюсь, я надеюсь, что позвонишь ты.

Возвращаясь домой, Тимур обратил внимание как все вокруг позеленело и, что весна уже полностью вступила в свои права. «Когда успело все так измениться и расцвести» - недоуменно отметил он.

На следующий день она скинула смс-ку. Она писала, что купюру с номером Тимура она сохранит у себя, чтобы никто больше не звонил ему. Тимур тут же перезвонил ей, и они договорились вечером поужинать вместе. Тимур не был хорошим рассказчиком, но на его удачу оказалась, что они работают в одной сфере, а работу свою молодой человек знал хорошо. Он увлеченно рассказывал о некоторых интересных моментах в работе, порой серьезных, а порой несуразных. Молодые люди понимали друг друга и хорошо проводили время вдвоем. Их отношения развивались как по маслу, без сучка и задоринки. Они ходили в кино, зажигали в ночных клубах или просто прогуливались по парку. Все было замечательно, но единственная тема, на которую она категорически отказывалась говорить, была тема ее прошлой личной жизни. Ее печальные глаза становились еще печальней, а слова чужими и отталкивающими. Как-то Жибек упомянула, что она может быть холодной и грубой. Тимура это замечание очень удивило, так как оно было произнесено с явной симпатией к нему, но для чего это было сказано, осталось не понятным. То, что Жибек что-то скрывала или не хотела говорить, было очевидным. Тимур пытался узнать это от ее подружек, но это оказалось бесполезным. Жибек полностью манипулировала ими, они появлялись и исчезали, в нужное ей время и в нужном ей месте. Она умела создавать благоприятную эмоциональную обстановку, в которой ее подруги нуждались в данный момент, и они с благодарностью готовы были сделать для Жибек все, что угодно.

Тимур решил во, чтобы это не стало узнать, в чем же тайна Жибек, но с первой же попытки их отношения стали ухудшаться. С каждой новой попыткой Жибек еще больше отдалялась от него, и чем больше он их предпринимал, тем больше барьеров вырастало между ними. В конце концов, отношения совсем испортились, и любовь Тимура заменилась только его желанием узнать ее тайну. Ни упрямой настойчивостью, ни продуманной хитростью, ни жалкими просьбами Тимур не смог разгадать секрет Жибек, это подстегивало его еще больше и противостояние скалы и моря продолжалось с новой энергией. Это было похоже на то, как волны накатываются на скалу в море, пытаясь пробить себе путь внутрь острова, и не найдя его, медленно откатываются назад, чтобы через мгновение начать все снова. Один день на море бушует ураган, на другой – полный штиль, но непокорная скала выдерживает и легкую волну, и девятый вал. Может быть, когда-нибудь под воздействием воды, солнца и ветра этот неприветливый берег превратится в песчаный пляж, на котором будут загорать семейные пары с маленькими детьми, но сейчас скалы хранили неприступность и свои никому не нужные секреты.

***

В разгар очередного веселья Тимур набрал номер Жибек, чтобы пригласить на праздник. Сделал он это скорее, чтобы услышать ее голос, такой желанный и такой чужой, не надеясь, что она откликнется на его приглашение. Терпеливо выслушав очередной отказ и несущественную отговорку, он попрощался и отложил телефон, чтобы не поддаться соблазну вновь ей позвонить.

***

- Да, - ответил сонный голос.

- Привет, Дархан, это Жибек.

- Ааа, да, чо хотела?

- Можно я приеду к тебе сейчас?

- Эээ, приезжай, только возьми пива и чего-нибудь пожрать.

- Хорошо, возьму, спасибо большое.

Слова благодарности уже были сказаны в пустоту телефонных гудков.

Перепечатка запрещена.

Палка о двух концах.

– Вы можете вспомнить самый знаменательный день в своей жизни? – очкастый лектор, повернувшись от доски, неожиданно обратился к аудитории. Студенты на пару секунд отвлеклись на препода, чтобы затем вновь заняться своими делами.

– А вот молодой афроамериканец, которого звали Джордж Вашингтон Карвер, - продолжал взывать к совести учащихся толстенький профессор, - всегда помнил, когда он поступил в Университет штата Айова. И впоследствии он стал знаменитым ученым, внесшим большой вклад в развитие сельского хозяйства. Он хотел помочь людям своей расы, научить их больше и лучше выращивать культивируемые растения. А вот вы для чего поступили в Сельскохозяйственный институт, чтобы шуметь и смеяться на парах?

– Нет, чтобы стать знаменитыми учеными и разбогатеть, как этот негр – кто-то для смеха решил подискутировать с преподавателем.

– Да будет Вам известно, молодой человек, - лектор развернулся к весельчаку, близорукими глазами пытаясь разглядеть смельчака - что Карвер, отказался от многих заманчивых предложений и высокооплачиваемых должностей, чтобы помогать простым людям и не брал денег за свои советы. А также, будет Вам известно, что он отказался от занятий живописью, хотя и преуспел в этом, потому что она не приносила большой практической помощи.

– Карвер отказался от живописи, потому что не любил "белых" - неожиданно вступил в дискуссию один из умников с первого ряда, - если бы он продолжал заниматься живописью, то плоды бы его деятельности достались бы в основном обеспеченным и сытым потомкам европейских переселенцев, а он этого не хотел. Наши достоинства являются продолжением наших недостатков. Он их не любил и это заставляло его больше работать над собой.

– Но ведь это разные вещи, - сконфуженно попытался возразить профессор.

– Да, разные, но являются звеньями одной цепи. Например, люди, которые часто дрались, в дальнейшем становятся более стойкими и выносливыми, способными защитить себя и близких. Или люди, которые недоедали и не допивали, становятся более бережливыми и экономными, что в тяжелые годы помогает им выжить. Конечно, для отдельного человека все сугубо индивидуально, но общая тенденция прослеживается.

– Демагогия, - сказал лектор, - это давно всем известно, что одно явление, так сказать, вытекает из другого, но чтобы достоинства были прямым продолжением наших недостатков, это, простите меня, глупости.

– Нет, не глупости, более того, - не мог угомониться умник, - это справедливо и наоборот, когда наши недостатки являются продолжением наших достоинств и талантов. К примеру, человек хорошо поет или танцует, людям нравится слушать и смотреть на него, они хотят с ним общаться, но певец один, а желающих много, и, в какой-то момент он бежит от них, радуется одиночеству, становится замкнутым или начинает купаться в лучах славы, пить, употреблять наркотики, вести разгульный образ жизни.

– А любовь, разве она к чему-то плохому может привести? - вдруг вставила одна из миленьких студенток. На задних рядах прыснули от смеха.

– Любовь? Любовь делает человека, глупым и беспомощным. Так что это палка о двух концах и, к тому же…

В это время раздался звонок на перемену и студенты, забыв об этом разговоре и забив на препода, кинулись вон из учебного класса.
У дверей аудитории стоял учащийся из другого потока, который ожидал ту самую "миленькую студентку". Взявшись за руки, они пошли к выходу. Они дружили не так давно, молодой человек долгое время не мог решиться подойти к своей избраннице. Когда у них были совместные занятия, он старался сесть поближе, чтобы узнать, о чем она говорила со своими подружками. А когда он сам разговаривал с ней, он старался не показать своего отношения к ней. Хотя мысли его были полны радужных красок. Он замечал, какое на ней платье, и как оно гармонирует с шарфиком, нежно обвивавшем стройную шею. По блеску ее глаз мог определить ее настроение. По движению ее губ мог прочитать ее мысли. Ее походка и плавные движения завораживали его, и рой всяких, в том числе, не совсем пристойных, мыслей кружился в его голове. А когда она приходила в откровенном наряде, будь то мини-юбка или глубокое декольте, он не мог отвести от нее взгляда и очень смущался, когда встречался с ней глазами. Сегодня он поборол свое смущение и пригласил ее прогуляться. Девушка с удовольствием приняла это приглашение потому, что он ей тоже нравился, да и осенний вечер был теплый и ласковый.
Они гуляли возле ее дома, который был построен еще во времена советского генсека Никиты Хрущева, и казался добрым старичком на фоне современных многоэтажек. Много разговаривали, но не разу не говорили о своих чувствах, о своей любви.

Позже они вдвоем сидели у нее на кухне с белыми уже местами обшарпанными моющимися обоями. Пили кофе из черных чашек, на столе лежали плюшки.

- А сегодня один мальчик из нашей группы сказал, что любовь делает человека глупым и беспомощным, - девушка поглядела на молодого человека.

- Любовь делает человека сильным и добрым – возразил парень. И вдруг пылко и страстно начал рассказывать о своих чувствах к ней. Его слова были нежными и прекрасными. Они согревали ей целиком и душевная теплота, исходящая со словами из его сердца, казалось, окутывала неким туманом комнату с девушкой и проникала в каждую частичку ее тела. Он говорил, и переполняющее его чувство, смешивало его мысли, он путал слова, сбивался на окончаниях, но для нее это были самые заветные и правильные слова, которые хотелось слушать вновь и вновь, до бесконечности. Но когда он замолчал, наступившая тишина показалось самой естественной и такой необходимой, как и поцелуи, которыми он стал усыпать ее лицо, глаза, шею. С этими поцелуями рождалась Любовь. Это был великий день - день рождения Любви и молодые люди были долгожданными гостями на этом празднике.

Когда он ушел от нее рано утром, ему пришлось поймать такси, чтобы добраться до общаги, в которой он жил. Он ехал по ночному городу, его мысли были только о ней, а из динамиков автомагнитолы доносились слова очередного шлягера:

" Белые обои, черная посуда,
Нас в "хрущевке" двое, кто мы и откуда, откуда…
Задвигаем шторы, кофеек, плюшки стынут,
Объясните теперь нам вахтеры,
Почему я на ней так сдвинут?"

Перепечатка запрещена.

Семейные ценности.

(Эта история произошла в конце 90-х, когда еще не существовало сотовой связи).

Ермек находился в хорошем расположении духа. Сегодня была суббота, на работу идти не было необходимости, все дела он закончил еще в пятницу, да и дел-то особых не было. Он только окончил институт и не так давно устроился на работу. Хорошее настроение к тому же подпитывалось ожиданием сегодняшней вечеринки по поводу дня рождения хорошего школьного друга. Единственным мрачным оттенком его нынешнего настроения было то, что его девушка, которую он сильно любил, уехала в другой город, где училась на последних курсах местного университета.

Ермек снял трубку домашнего телефона, через междугородний код набрал номер и в трубке раздался такой желанный, но далекий голос.

- Алло

- Привет, Жанара, как дела? Что ты решила по поводу нашего вчерашнего разговора?

- Я пока еще ничего не решила.

- Когда ты определишься?

- Сегодня вечером после пяти. Ты будешь дома?

- Да, я буду дома.

Они еще немного поворковали на любовные темы, и Жанара положила трубку.

Жанара также любила Ермека, или, может быть, еще больше. Да и может ли по-другому любить девушка, в неполные девятнадцать лет? Она тоже пребывала в хорошем расположении духа и немного слукавила, что "еще ничего не решила", решение она уже приняла, но не торопилась об этом сообщить Ермеку. В половине пятого мама отправила Жанару в магазин за продуктами. Хотя и была еще зима, но день выдался теплым и, накинув легкую шубку, Жанара убежала в магазин.

В четыре часа Ермек вышел на балкон покурить и обнаружил, что сигареты закончились. Одевшись, он пошел в ларек недалеко от дома, и, возвращаясь обратно, у подъезда столкнулся с соседским парнем, который стрельнул у Ермека сигарет. Они постояли, покурили, разговорились, Ермек сообщил, что приглашен на день рождение к товарищу. Сосед, узнав об этом, сказал, что около шести поедет в ту часть города и может подбросить его. Ермеку не хотелось через весь город с пересадками ехать на общественном транспорте, и он с радостью согласился. Придя домой Ермек решил упаковать подарок, но в это время позвонил сосед и, извинившись, сказал, что ему нужно срочно ехать сейчас и, поинтересовался поедет ли тот с ним. Ермек посмотрел на часы, было половина пятого. Было рано, но перспектива по холоду трястись в трамвае была мало привлекательна. Ермек сказал, что только оденется и спуститься вниз через пару минут. Сначала он хотел позвонить Жанаре, но времени было мало, и он передумал. Закинув неупакованный подарок в пакет, вышел из квартиры. Доехали они к удивлению очень быстро, в субботу машин на улице было немного. Зайдя к имениннику, Ермек обнаружил, что из гостей еще никого нет. Вручив подарок Ермек сел в уголок, чтобы не мешать заниматься праздничной сервировкой стола. Все собрались только ближе к семи.

Вернувшись из магазина, Жанара посмотрела на часы, было без четверти пять. Она обещала позвонить в пять, но теперь ей не терпелось сообщить о своем решении, и она набрала номер Ермека. Долгие гудки ее не смутили, и она попробовала позвонить еще минут через пять. До половины шестого она безуспешно набирала номер Ермека. Трубку никто не брал. Расстроенная она ушла в свою комнату.

Проснувшись с больной головой, на следующий день далеко за полдень, Ермек попытался привести себя в порядок. Потратив на это оставшуюся часть выходного дня, он поздно вечером позвонил Жанаре.

- Привет, любимая.

- Не называй меня любимой, где ты был вчера после пяти?

- Я был у друга на дне рождении.

- Мы же договаривались, что я позвоню тебе в пять.

- Да, но подвернулась возможность поехать на машине, и я согласился. Я хотел позвонить тебе, но нужно было срочно выходить. Ты звонила в пять?

- Да.

- Как чувствует себя наш ребенок? – Ермек попытался сменить тему разговора.

- Никак. Сегодня утром я сделала аборт.

- Как аборт? – Ермек не поверил своим ушам.

- Вчера я хотела тебе сообщить о том, что решила оставить ребенка, но тебя не было, и я изменила свое решение. Ребенка больше нет, понимаешь ты, его больше нет, – Жанара пыталась говорить спокойно, но на последних словах сорвалась на крик. Она больше не могла сдерживать себя, и с ней случилась истерика.

Ермек, подавленный убийственной новостью, сначала не мог выговорить ни слова, а затем не стесняясь в выражениях высказал, все, что он думает о поступке Жанары.

Перепечатка запрещена.

Лучшие годы.

Маленький паучок пробежался по краю раковины и скрылся под ней. "К деньгам" - автоматически подумала Сагадат, провожая взглядом торопливое насекомое. "Странно, разве пауки зимой не спят? Домашние, видимо, не спят" - вопрос и ответ пронеслись в ее голове, чтобы уступить место более значительным мыслям. А все сегодняшнее субботнее утро было посвящено приготовлению к вечернему свиданию. Ее молодого человека звали Батыр.

Познакомились они давно, по служебной, так сказать, линии. Компания, в которой работала Сагадат, выступила заказчиком одного проекта, поручив его выполнение компании, в которой работал Батыр. Сагадат только устроилась на эту работу и это было ее первое серьезное задание, Батыр же уже проработал несколько лет и, зарекомендовав себя как грамотный специалист, был включен в рабочую группу проекта со стороны компании-исполнителя. Сагадат и Батыр часто контактировали в рамках проекта и девушка постепенно влюбилась в молодого человека. "Постепенно" означало, что она не могла влюбиться сразу, вернее, она отучила себя от этого. Сагадат не была из числа тех девушек, возле которых вьются мужчины. На улице с ней не знакомились, возле нее не притормаживали машины, в ресторанах и в кафе мужчины скользили по ней взглядом, не останавливали на ней свое внимание. Поэтому она научилась никого не впускать в свое сердце, понимая, что те душевные муки, которые последуют за очередным разочарованием, не принесут ей ничего хорошего. Сагадат сделала правильный выбор, направив свою нерастраченную энергию на учебу и в последующем на карьеру. Батыр и Сагадат сначала общались по служебным делам, затем у них появились общие интересы и Сагадат чувствовала, что Батыр ценит ее не за внешние данные, а за ее недюжий интеллект и душевную красоту. Сагадат это импонировало. Но к ее сожалению у Батыра уже была девушка, на которой он собирался жениться. Он много и горячо рассказывал о своей невесте, а Сагадат терпеливо его выслушивала, хотя по-женски это было ей неприятно. Она не вступила в борьбу за Батыра, отчетливо понимая к чему это приведет. Проект закончился, и Сагадат также "постепенно" вычеркнула Батыра из своей жизни, оставив себе работу и посиделки с подружками с их бесконечными рассказами о новых ухажерах. Потенциальных кавалеров не было в поле зрения, но карьера ее складывалась удачно и вскоре она занимала уже приличную должность со всеми вытекающими отсюда материальными выгодами.

Прошло некоторое время, служебная судьба снова свела их вместе. Батыр остался таким же "грамотным специалистом" не продвинувшись по служебной лестнице ни на шаг, и брак его разваливался на глазах. Об этом Сагадат узнала в первую же встречу потому, что о том какая его жена стерва и сволочь Батыр рассказывал с таким же энтузиазмом с каким раньше восхищался ей. Сагадат также терпеливо выслушивала его, хотя это ей тоже по-женски было неприятно. Отсюда она сделала вывод, что женщинам одинаково неприятно когда восхваляют другую женщину и, когда говорят о ней всякие гадости. На работе дела Батыра шли неважнецки, и с работы его выгнали одновременно с разводом. Он стал много пить и обычно на свиданиях с Сагадат напивался в хлам. Сагадат везла его к себе на дачу, а утром оставляла денег, чтобы он смог привести себя в порядок и вернуться в город. Она почему-то не хотела его знакомить с родителями, а они и не подозревали, что у нее кто-то есть. Его это устраивало.

***
Сагадат предполагала, что и сегодняшнее свидание должно пройти по этому же сценарию. Но сегодня она собиралась с ним серьезно поговорить. Девушка еще не знала о чем именно, но что разговор будет серьезным в этом она была уверена. И все сегодняшнее утро Сагадат обдумывала в каком ключе будет идти разговор, а когда пришло время выходить из дома, она решила не использовать заготовленные фразы, а действовать по обстановке.

Когда она пришла в ресторан, Батыр уже был там. Он заказал бутылку дорогой водки, разнообразной закуски и бутылку вина, которого любила Сагадат. Она никогда не выпивала и больше половины, но он всегда заказывал целую бутылку, приговаривая "не выпьем, пусть остается", хотя платила всегда она. Она приступила к еде, а Батыр, который уже покушал, начал рассказывать о себе, и своей прошлой жизни, налегая при этом на водку. Батыр всегда рассказывал о себе и своей жизни в прошлом времени. Сагадат слышала историю его жизни не один раз. Она решила, что сейчас удобное время расспросить о его планах на будущее, и забыв прошлые неудачи продолжать жить дальше, но неожиданно сказала просто:

- Батыр, у тебя нет будущего.

- Детка, мое будущее связано только с тобой, - сказал Батыр и погладил ее по щеке.

То ли от того, что он назвал ее "деткой", то ли от того, что выражение его лица при этом было сладостно-смазливое, а может и от того, что от него нестерпимо разило перегаром, но Сагадат взорвалась. Она вылила на него все упреки и обиды, накопившиеся на Батыра и на мужской род в целом. Реакция не последовала себя долго ждать. Батыр вылил на нее не меньший ушат грязи. Ссора грозила перерасти в скандал. Сагадат была настроена решительно. "Ругаться, так ругаться" - и она налила себе полный бокал вина и выпила залпом. Батыр последовал ее примеру, но вместо вина в бокал налил водки и также залпом выпил его. Он попытался встать, его замутило, и он весь обмяк, начались тошнотные порывы. Видя это, Сагадат, забыв про ссору, быстро оделась, схватила Батыра, его вещи и вывела на улицу. Прислонив его к стенке ресторана, Сагадат поймала такси. Вернувшись, она увидела отвратительное зрелище - Батыр валялся в луже собственной блевотины. Подняв его она наскоро вытерла собственным шарфом и потащила к такси. Таксист, увидев такую картину, поспешил немедленно удалиться. Видимо, он родился под счастливой звездой. Сагадат подняла руку, но проезжающие машины не останавливались. Не спеша они побрели вдоль дороги, тщетно пытаясь поймать такси. И только пройдя приличное расстояние от ресторана, они поймали водилу, который позарился на предложенную Сагадат сумму, и помог ей затолкать на заднее сидение Батыра. Сначала Батыр вел себя не агрессивно, мыча нечленораздельные звуки и качая в такт движения машины головой. Затем он стал выкрикивать нецензурные слова и бить кулаком по водительскому сиденью. Сагадат и таксист начали его успокаивать, но это только раззадорило Батыра, он попытался ударить водителя. Девушка закричала, но Батыр не мог угомониться. Водила остановил машину и отбиваясь от распоясавшегося молодого человека, сказал, чтобы пассажиры выходили из машины. Сагадат упрашивала его отвезти их, предлагала дополнительные деньги, но водитель был непоколебим. В это время, обезумев от безнаказанности и от оказанного водителем сопротивления, Батыр схватил лежащую между передними сидениями отвертку и несколько раз ударил водителя в область шеи с правой стороны. Кровь фонтаном брызнула из сонной артерии. В считанные секунды водитель от потери крови скончался. Мгновенно отрезвев, Батыр с ужасом смотрел на труп, Сагадат со словами "ты убил человека" открыла дверцу, обошла машину, свалила тело на пассажирское сиденье и села за руль. Она повернулась, чтобы попросить найти, чем укрыть убитого, но увидела в глазах Батыра животный страх. Она вытерла красные пятна со своего лица и молча отвезла Батыра домой, а сама поехала скрывать улики преступления.

***

Ее осудили за непреднамеренное убийство. Всю вину она взяла на себя, Батыра даже никто не вызывал на допрос. После этого случая он бросил пить, нашел новую работу, снова женился. Теперь он отличный семьянин и законопослушный гражданин общества. Когда посадили Сагадат, ей было 28 лет и свои лучшие годы она проведет в тюрьме.

Перепечатка запрещена.

Ананасовый Даурен.

- Алло, Даур, ну ты где бродишь? Уже давно все собрались – давай быстрее, друг.

- Ага, уже лечу, что-нибудь взять по дороге?

- Э-э-э, что еще взять, Даур спрашивает? – голос отвернулся от трубки телефона и обратился к неведомым Даурену собеседникам, - Возьми пару бутылок вина, ну и фруктов каких-нибудь.

Неведомые собеседники, на самом деле, были «ведомые» - это были старые шко

льные друзья, которые решили устроить сегодня вечеринку. Даурен немного задержался на работе и, сидя за рулем своего автомобиля, мысленно прокладывал оптимальный путь, требующий наименьших временных затрат, и включал бы в себя супермаркет, в котором продают вина и фрукты.
Купив две бутылки хорошего французского вина, Даур направился к отделу фруктов. Подойдя к лотку, он стал складывать в корзинку бананы и яблоки, и тут увидел ананасы. В следующий момент с ним произошла оставшаяся незаметной постороннему глазу метаморфоза. Из довольного жизнью «менеджера среднего звена» он превратился в обеспокоенного человека. Взяв осторожно ананас, и неся его аккуратно двумя руками, он направился к кассе, то и дело оглядываясь по сторонам. Расплатившись, он бережно положил ананас в двойной пакет. В машине все покупки он кинул назад, а дорогой груз усадил рядом с собой на пассажирское сиденье. Дальнейшая поездка на машине кардинально отличалась от предыдущей. Если до супермаркета Даурен вел машину как уличный Шумахер, нещадно подрезая чайников и автобусников, пролетая на желтый свет светофора, то теперь он ехал крайне аккуратно, соблюдая приличную дистанцию и двигаясь со скоростью не более 40 км/час. Прибыв на место назначения, он передал покупки, снял верхнюю одежду, поздоровался с друзьями и, улучив момент, незаметно пробрался на кухню, чтобы посмотреть, куда положили его ананас. За столом он мало ел и пил, практически не участвовал в беседе, время от времени бесшумно проскальзывал на кухню, чтобы убедиться, что ананас цел и невредим. В конце вечера, испугавшись, что до десерта время так и не дойдет, он громко заявил, что наступило время кушать фрукты. Подали фрукты, ананас положили в отдельную вазу.
- Я разрежу ананас, - сказал Даурен, пододвинув вазу к себе.
- Даурен, давай лучше выпьем, у меня есть тост.
- Нет, я сначала разрежу ананас, а потом выпьем.
- Никуда он не денется твой ананас, давай лучше выпьем.
- Нет, пожалуй, лучше сначала разрезать ананас, - с этими словами он вонзил нож в середину ананаса.
- Даур, давай лучше я разрежу, - предложила одна из девушек.
- Нет, - вдруг закричал Даурен.
Сделал он это довольно громко и неожиданно, и все удивленно уставились на него. Поняв, что он выдал себя, Даурен принялся оправдываться:
- Просто я никогда не ел ананаса, а попробовать мне его очень хочется.
- Как не ел, но ведь их вокруг полно, на каждом углу продают?
- Попробовать хотел давно еще с детства, но в советское время они были дефицит, затем, когда появились, были очень дорогие, а когда стало много, и они подешевели, мы их покупали, но по разным причинам мне не удавалось их поесть. То срочно нужно было куда-то ехать, то мне его просто-напросто не доставалось. А помните, как-то я сломал руку, и мне наложили гипс? Это я, специально купив ананас, ехал домой, чтобы его съесть и попал в аварию. А как-то один раз пошел в магазин, чтобы его купить, но они закончились, пошел в другой – третий, но там их тоже не оказалось. От этого мое желание становилось все сильнее и сильнее. И вот теперь я наконец-то хочу попробовать его.
С этими словами Даурен хищно оглядел окружающих и отрезал себе солидный кусок ананаса.
Поглотив его, он недоуменно посмотрел на ананас. Затем быстрым движением отрезал себе еще один кусок и отправил его в рот. Все безмолвно наблюдали, как Даурен поедает ананас. И только, когда он доел последний кусок, кто-то спросил:
- Ну как?
На что Даурен печально ответил:
- Такое ощущение как будто меня обманули, он совсем не вкусен. Мое желание съесть его было намного лучше, чем его вкус. Лучше бы я его никогда не пробовал.
Через некоторое время все, включая Даурена, уже забыли про инцидент с ананасом, продолжая пить и веселиться. Несколько раз отправляли гонцов в близлежащие магазины и разбрелись по домам, как всегда, далеко за полночь.

Перепечатка запрещена.

Детские сны.

Кайрат лежал в своей комнате на потертой тахте бездумно уставившись в потолок. В душе его была огромная пустота, которую он не мог и не хотел ничем заполнить. Он созерцал эту пустоту уже довольно долго, и, если в начале она вызвала у него приступ бессилия и, как следствие, жалость к себе, то теперь он просто наблюдал за тем, как она разрастается в его душе. Наверное, точно также человек раненый физически, который не в силах себе помочь самостоятельно, обессилев после болевого шока, равнодушно наблюдает за кровью, струящейся из раны.
Мама Кайрата была учительницей начальных классов. В тот день она вернулась пораньше с работы. Немного перекусив, она приготовила ужин и решила принять ванну. Вдоволь належавшись в подсоленной воде, она потянулась к душу, сделала неловкое движение, подскользнулась, попыталась восстановить равновесие, но это привело к тому, что ее тело накренилось вбок, и она со всего размаху шлепнулась на плиточный пол, ударившись бедром о край ванны. Так она пролежала до прихода отца Кайрата, который немедленно вызвал скорую. Врач лишь констатировал смерть, и, как впоследствии выяснилось, смерть не была мгновенной, и она умирала в тяжелых муках.
В комнату Кайрата вошел отец.
- Сынок, пойдем, я хочу что-то тебе показать.
Они прошли в спальню родителей. В этой спальне во время похорон лежало тело матери, из этой комнаты его и выносили. Кайрат посмотрел на пустую кровать, и слезы вновь навернулись на глаза. Отец нахмурился, сдерживая слезы, похлопал сына по плечу и показал на стул рядом с кроватью. Кайрат послушно сел и только сейчас увидел старый катушечный магнитофон, который стоял на тумбочке у изголовья. Отец нажал на кнопку «пуск» и бобины начали вращаться, завораживая своим движением. Из динамика раздался голос отца:
- Доброе утро, сынок. Ну, как ты сегодня поспал?
Воспоминания о тех далеких временах, когда родители были молодыми, а сам Кайрат был маленьким мальчиком, исцеляющим бальзамом прокатились по его раненой душе. Он слушал свой детский голосок, и улыбка заиграла на его губах. Но когда запись кончилась, а катушки с тихим шорохом продолжали вращаться, он удивленно посмотрел на отца. Отец понял его вопрос и утвердительно кивнул головой. Кайрат снова посмотрел на магнитофон и, увидев, что бобина играла не сначала, спросил:
- А что в начале пленки?
Отец перемотал катушку и включил снова. Закончив слушать, Кайрат выключил магнитофон и спросил:
- Это все или есть еще?
- Нет, это все, дальше мы не записывали.
- После того, как я рассказал о смерти матери? – догадался Кайрат.
- Да, Кайратик, мы испугались.
- А почему вы решили записывать мои сны?
- Мы тогда только купили магнитофон, и мне пришла мысль записывать наши голоса на пленку. Мама пела, я декларировал стихи, а ты рассказывал о своих снах, это были красивые сны. Ты рассказывал о нас, о том, как ты смотрел мультики на большом цветном телевизоре, о том, как игрался на большой лоджии, о том как мы всей семьей выезжали на собственной машине на природу. И у меня вошло в привычку по утрам записывать твои сны. Тебе самому это нравилось. Ты становился серьезным, и рассказывал их с большим воодушевлением. Но однажды ты расплакался и рассказал, что видел маму, лежащую на полу в ванной. После этого, посовещавшись с матерью, мы перестали тебя записывать.
- А почему вы раньше не показывали мне пленку?
- Не знаю, – отец пожал плечами, - наверное, потому что твои сны стали сбываться. Сначала мы купили цветной телевизор, потом мне дали квартиру с лоджией, ну про машину ты сам знаешь.
Кайрат внимательно посмотрел в глаза отцу и медленно вышел из комнаты. Ему хотелось обернуться и посмотреть на него, но этого он не сделал. Отец растерянно смотрел на спину сына и, вдруг, почувствовал себя очень маленьким и беззащитным.

Перепечатка запрещена.