Чингиз, командир роты отдельного полка, "старый" старлей, заступил начальником караула. Помощником у него был сержант, толковый замком взвода из "сверчков", военнослужащих оставшихся на сверхсрочную службу. Сержант был смышленый малый и позволял себе при удобном случае приставать с расспросами "за жизнь" к офицерам.
- Тебе часто родители обещали что-нибудь в детстве, а потом не сдерживали свое слово? Что ты испытывал при этом? - продолжил разговор Чингиз.
- Обиду и разочарование. Был какой-то детский фильм, не помню названия, когда одному школьнику обещали купить саблю, и он каждый день грезил о ней. Приходил домой и ему мерещилось, что сабля лежит под ковриком, и расстраивался, когда там ее не находил.
- Вот-вот, а если бы он так не ждал саблю, он бы и не разочаровывался ее отсутствием.
- А если бы подарили?
- То получился бы приятный сюрприз.
- То есть, чтобы не испытывать разочарование, не нужно надеяться? А как же ожидания изменений к лучшему, воплощение планов и желаний, "мечты сбываются", наконец?
- Надежда, как и любовь, как и вера, позитивное чувство. У каждого есть выбор, либо надеяться на изменения к лучшему, либо довольствоваться тем, что есть, не питая несбыточных иллюзий.
- А можно совмещать и то, и другое?
- Нет ничего невозможного. И вообще, ты заколебал меня своими умными беседами, к тому же настало время менять часовых, - начальник караула сделал вид, что рассердился на своего помощника.
Неожиданно раздался сигнал тревоги с одного из постов.
Чингиз отдал команду и бодрствующая смена, быстро вооружившись, отправилась к месту нарушения. На памяти старшего лейтенанта было много ложных тревог, но в этот раз угроза была настоящей. Группа боевиков захватила в заложники часового на посту.
- Положите оружие на землю и никто не пострадает, - распорядился главный из боевиков.
- Все нормально, ребята, может быть, вы отпустите заложника, и мы поговорим в спокойных тонах, - начальник караула попытался вступить в переговоры.
- Положи оружие, иначе я ему башку разнесу, - боевики на переговоры идти не желали.
- Хорошо, вот видишь я ложу автомат, - с этими словами Чингиз незаметным движением снял с предохранителя, вложил автомат в руку, быстро прицелился и выстрелил главарю в лоб. Все произошло молниеносно, никто из остальных боевиков не успел и пальцем пошевелить.
- Бросить оружие, лечь на землю, - тут же скомандовал начальник караула. Убивать других боевиков он не хотел. Да и те тоже умирать не собирались и побросали автоматы. К тому же со стороны казармы на звук выстрела уже бежали вооруженные бойцы на подмогу караулу.
При проведении следствия выяснилось, что часовой тоже был причастен к нападению боевиков и его отдали под трибунал. Расчет боевиков был прост, они хотели завладеть оружием караула, но нападать на хорошо укрепленное караульное помещение было рискованным и опасным предприятием, а вот вооруженный, но не защищенный стенами помещения, отряд представлялся им легкой добычей. Угрожая расправой мнимому заложнику, они хотели без шума разоружить караул. К счастью, им этого не удалось. Удивительно, но часовой-преступник был из обычной семьи: родители-пенсионеры, сестренка-студентка. Пойти на преступление, к тому же находясь на посту, его подтолкнули неуставные отношения, на которые руководство войсковой части смотрело сквозь пальцы.
***
Примерно через пару месяцев Чингиз как обычно приехал на службу, и когда он подъехал к воротам части, к нему вышел прапорщик, начальник КПП, и сообщил, что сегодня въезд на территорию части запрещен.
- Прошу оставить личный автотранспорт за территорией части, господин старший лейтенант.
- В связи с чем?
-
Это распоряжение командира части.
- Господин прапорщик, я спросил не кто отдал это распоряжение, а в связи с чем оно было отдано.
- Не могу знать, - последовал ответ.
- Хорошо, узнаю у командира, - Чингиз потянулся в карман за сотовым телефоном.
Заметив это движение, лицо прапорщика вытянулось:
- Постойте, я, кажется, вспомнил. Наверное, это в связи с тем, что сегодня прибывают следователи из военной полиции для расследования нападения на пост.
- Странно, они часто к нам наведываются, но командир никогда не ограничивал въезд. Уточню-ка я все-таки у него, - Чингиз разблокировал телефон и собирался набрать номер.
- Подождите-подождите, это не командир распорядился. Это, это... это зампотех приказал.
- Заместитель командира по технической части? - еще больше удивился Чингиз.
В этот момент ворота части распахнулись, и зампотех собственной персоной выехал с территории. Старлей воспользовался возможностью расспросить у него все лично:
- Господин подполковник, разрешите обратиться?
- Попробуй, - ответил заместитель, невысокого роста мужчина с большой круглой головой.
В разговоре с ним, выяснилось, что никаких распоряжений ни от командира, ни от него не поступало. Это была полностью инициатива прапорщика, которому стало скучно, и он решил развлечь себя выдуманным распоряжением. Чингиз давно подозревал, что прапор завидовал молодым офицерам, которые были старше его по должности и званию, но младше по возрасту. Усмехнувшись про себя над честолюбивым "директором КПП", он въехал на парковку.
Паркуясь возле здания штаба полка, Чингиз вспомнил недавний инцидент с нападением. Его мысли были не о том, что боевики могли завладеть оружием, которое бы всплыло в горячей точке или на криминальной разборке, и даже не о том, что могли погибнуть люди, и он в том числе, а о том, что перед девушкой на свидании он стушевался бы больше, чем перед дулом направленного на него автомата. Потом он размечтался о том, что уже женат, и задумался, а смог бы он решиться на этот подвиг, если бы у него была семья. Поставил бы он под риск оставить жену вдовой, а детей без отца. Выйдя из машины он увидел, что его рота под руководством взводных уже занимается строевой подготовкой на плацу. Он решил присоединиться к ним, но посмотрев на свой безымянный палец без кольца, направился в сторону медсанчасти с намерением пригласить новую медсестру на свидание.
***
Чингиз решительным шагом дошел до медсанчасти, но, увидев, солдатиков, ожидавших медосмотра, немного засомневался: «Наверное, она занята по службе и сейчас не самое подходящее время». Он уже засобирался уходить, как тут дверь распахнулась, и вышла миленькая медсестра собственной персоной:- Господин старший лейтенант, Вы тоже пришли на медосмотр? Тогда милости просим, - медсестра по имени Жанна приветливо улыбнулась ему.
- Да, я вообще-то по другому делу, - начал было мямлить командир роты, но потом решил, что негоже назначать свидание в присутствии бойцов, которые от нечего делать с любопытством наблюдали за их диалогом, и зашел внутрь.
- По какому же вы делу, тогда пришли, позвольте узнать, – сотрудник медсанчасти продолжала улыбаться. В кабинете кроме них никого не было, и Чингиз, опасаясь, что кто-нибудь вот-вот зайдет и помешает ему, быстро выпалил:
- Хотел бы пригласить вас вечером на свидание. Вернее, на ужин, да-да на ужин, какое свидание, о чем это я. Если вы, конечно, не против, и если не заняты, конечно, тоже. Ну, в смысле, если у вас нет планов на вечер. Как вы смотрите? Если не хотите поужинать, можно просто сходить в кино или в парк, как хотите, в общем. Как-то так, в общем.
Чингиз от волнения говорил все быстрее и бессвязней. Наконец-то он окончательно запутался и замолк, при этом вопросительно уставился на сержанта медицинской службы. Она, улыбнувшись еще шире, мило ответила:
- С удовольствием поужинаю с вами.
Провожая домой медичку после ужина, он спросил, когда они увидятся в следующий раз. Молодая девушка ничего не ответила, а обняла и поцеловала его. «Хочешь зайти ко мне и продолжить вечер?» - проворковала она, недвусмысленно смотря на него. Очевидная доступность на первом свидании немного удивила Чингиза, но отказываться он не стал. В тот вечер и позднее они весело проводили время, но со временем вульгарность Жанны все больше коробила Чингиза. В части она ходила в военной форме, но за ее пределами позволяла себе откровенные наряды, которые отличались полной безвкусицей. А порой медсестра выдавала такие речевые обороты, от которых у Чингиза, имевшего богатый опыт общения с маргинальными слоями, уши мгновенно сворачивались в трубочку. К тому же неприкрытая корысть и любовь к праздной жизни все больше отталкивали его от нее. Со временем он стал подозревать, что сержант медицинской службы, так сказать, «воюет на два фронта», и после того, как они расстались, подозрения старлея подтвердились.Как не странно это знакомство только больше подстегнуло его к романтическим приключениям. Чингиз окунулся в водоворот любовных похождений также бесстрашно и бездумно, как зебры и антилопы в период миграции бросаются в преградившую им путь реку, несмотря на подстерегающие их в мутной воде скрытые опасности. Со временем он стал лучше разбираться в женщинах, и больше не идеализировал их. Молодой человек научился более-менее безошибочно классифицировать кто перед ним сейчас: порядочная девушка, стерва или пресловутая «чайка», желающая познакомиться лишь для того, чтобы провести хороший вечер за чужой счет. Попадались совершенно никчемные экземпляры, от которых молодого офицера выворачивало. Но, с другой стороны, он также понял, что в любой девушке странным образом мирно уживаются как положительные качества такие как порядочность, верность, доброта с одной стороны, так и сугубо отрицательные качества с другой. Проявление того или иного качества во многом определялось окружающей обстановкой, и в непоследней степени имеющимся кавалером. Если к девушке относились хорошо, вернее, если она для себя решила, что к ней относятся хорошо, она сияла как радуга после летнего дождя. Если же она считала, что к ней относятся плохо, или же, что еще хуже, что ухажер недостоин ее, она превращалась в страшную мегеру, и это в лучшем случае.
Время – единственный невосполнимый ресурс, который невозможно восстановить. Оно неумолимо бежало вперед, отмеряя секунды, которые превращались в минуты, часы, года, а в личной жизни у Чингиза перемен не предвиделось. Как-то раз старлей возвращался со службы, когда его окликнули. Он обернулся и увидел своего друга детства Руслана, с которым не виделись уже много лет. Они обменялись номерами телефонов, и, оказалось так, что его друг тоже был еще не женат, поэтому друзья часто стали проводить вечера вместе в поисках новых интересных знакомств с противоположным полом. Но подходящих кандидатур на роль жен они пока так и не подыскали.Однажды Руслан показывал фотографии с прежнего места работы. Среди них была и фотка одной из его бывших коллег, девушки по имени Гульназ, которая с первого взгляда приглянулась Чингизу. Руслан заверил, что если Чингиз желает познакомиться с ней, то он готов организовать встречу. Чингиз был только "за" и сразу двумя руками, поэтому Руслану ничего не оставалось делать, как сходить на свое прежнее место работы, чтобы попросить ее номер телефона для своего друга. Как говорится «назвался груздем, полезай в кузовок». Сначала Гульназ не соглашалась, но Руслан не поскупился на яркие краски, расписывая своего друга в лучшем свете, и девушка в итоге сдалась. Но особенно ее заинтересовала и подкупила фраза о том, что «Чингиз - человек с искрометным чувством юмора». К немалому удивлению Руслана встреча Гульназ и Чингиза стала судьбоносной. В скором времени они поженились, сыграв веселую свадьбу, пригласив многочисленных друзей и родственников, в том числе, в качестве почетных гостей - многочисленных аташек и апашек, как со стороны жениха, так и со стороны невесты.
После шумной свадьбы случилось еще одно радостное событие. Командованию части пришло распоряжение из Министерства обороны о командировании Чингиза в столицу на торжественное вручение ордена за героический поступок, благодаря которому была пресечена попытка захвата оружия и боеприпасов, что спасло много человеческих жизней. Чингиз практически с бала отправился на корабль, который доставил его в Астану, где министр обороны, который был в курсе всех деталей нападения и обезвреживания преступников, прикрепил к парадному кителю заслуженный орден и вручил капитанские погоны. После вручения состоялся торжественный банкет, побыв некоторое время на котором, Чингиз неожиданно решает вернуться домой и покупает обратный билет, чтобы быстрее обнять молодую жену, по которой скучал все это время. Однако, встреча была трагической. Новоиспеченный муж застает Руслана с Гульназ в постели и в состоянии аффекта избивает и калечит обоих. Свою вину Чингиз не отрицал, самостоятельно сдался полиции и всячески помогал следствию.
***
Защита подсудимого смогла уменьшить тяжесть преступления и снизить срок наказания основываясь на том факте, что орудием побоев оказалась обычная труба от пылесоса, сугубо мирный предмет, который попался первым под руку, что говорило о непреднамеренности случившегося преступления. Отсутствие судимости, положительные характеристики, и, в особенности, недавний геройский поступок были приняты во внимание. Статья, по которой Чингиза осудили, попадала под амнистию в связи с юбилеем государственной независимости, и его выпустили прямо из зала суда.
По иронии судьбы, до суда Чингиз оказался в одной камере с часовым, который пособничал боевикам. Оказалось, что Алишер, а так звали часового, продал свой телефон в рассрочку одному из сержантов. Но сержант оставшуюся сумму, когда пришло время ее возвращать, так и не отдал. А эти деньги горе-часовой уже пообещал "дедушкам", которые не получив их, побили Алишера, увеличив при этом сумму долга. На удивление капитана Алишер не только не держал зла на него, но даже был благодарен:
- Боевики меня бы замочили при первом возможном случае. А если бы не убили, то кем бы я был? Бандитом. А так отсижу положенный срок и выйду на волю честным человеком.
- Боишься тюрьмы? - спросил Чингиз.
- А кто ее не боится? - ответил Алишер.
- Есть вещи пострашней тюрьмы. Отсидка ничто по сравнению с тем, как я посмотрю в глаза своим родителям. Как они смогут пережить, что их сын уголовник? Позорное пятно так и останется на мне.
- А разве отмотанный срок не подразумевает снятие вины?
- А я и не чувствую своей вины, мне просто стыдно, что я смалодушничал.
- Что значит "смалодушничал"? - удивился рядовой.
- Да, не надо было их трогать. Не надо было марать руки о них. Можно было простить.
- Как простить? - еще больше удивился солдат.
- Как хомячков, которые справляют нужду на любимом ковре. Ты же не калечишь их за это?
- Нет, они же животные и не соображают, что творят.
- Вот именно.
Тут к ним, заискивая улыбаясь, подошел Слива, на самом деле его звали Аскар, но все его называли Слива, потому что фигурой он был похож на плод сливы: попа шире плеч, на боках шмотки сала, короткие окорочные ножки и в довершения ко всему лысая, как бильярдный шар, голова. Он служил по финансовой части и сильно проворовался, но был настолько алчен (видели бы вы как он жадно проглатывал камерную баланду) и самонадеян, что пожалел наворованных денег и не стал разводить, когда на него завели уголовное дело, и в итоге угодил в камеру предварительного заключения. Здесь его недолюбливали за хитрость и лживость, которыми была пропитана его жалкая душа.
Положив руку с волосатыми пальцами на плечо Алишеру, он мягко, почти нежно, произнес:
- Мужики, у меня к вам есть дело.
Алишер движением плеча скинул его руку и недружелюбно произнес:
- Какое у нас с тобой может быть дело, лысый дурень?
- Зря вы так, молодые люди, мне тут птичка нашептала, что вас скоро выпустят.
И Слива снова затянул свою пластинку, что на воле у него обширные связи, что вот-вот его дело закроют, и, что он не забыл и замолвил словечко и за них, потому что они его единственные друзья здесь. Алишер и Чингиз безучастно слушали его. Слива, который вне КПЗ даже бы не посмотрел в их сторону, здесь, на нарах, пытался втереться к ним в доверие, рассказывая небылицы о своих высоких покровителях, и, как бы невзначай намекая, что если они помогут ему сейчас, то он им поможет потом, на воле.
После вынесения приговора, выйдя из здания суда, Чингиз отправился за своими вещами. Во время службы офицер жил в казенной квартире в военном городке. Суд лишил его всех званий и наград, и из армии его уволили по статье. Первое время он перекантовывался у оставшихся друзей, которые еще не отвернулись от него, затем жил в своей машине, на которой днем таксовал. На высокооплачиваемую работу устроиться было сложно, мешала судимость. Иногда он нанимался на временную работу, где не заглядывали в личное дело и не спрашивали справку о несудимости. На одном из таких заработков ему позвонили со скрытого номера. Чингиз взял трубку:
- Слушаю.
- Здравствуй, Чингиз, - в трубке раздался мягкий баритон Сливы, - давай встретимся?
Во время встречи Слива рассказал, что смог все-таки договориться и его выпустили, но постепенно вскрывались другие эпизоды его финансовых злоупотреблений, и теперь он срочно искал деньги на увеличившийся размер взятки, распродавая все, что можно было продать. Чингиза заинтересовала незапущеная линия по производству зубной пасты и сопутствующих гигиенических продуктов
, и он решил рискнуть, продал свою машину и внес первый взнос. Оставшуюся часть денег он пообещал вернуть через полгода, но за это время Сливу посадили надолго и окончательно, и долг отдавать было некому.
А Чингиз запустил линию, и наладил выпуск оригинальной зубной пасты, которая нашла своего покупателя, принося небольшой, но стабильный доход. Работа ему нравилась, работать он умел, а ответственности никогда не боялся. Когда его цехом заинтересовалась крупная международная компания, которая хотела расширить свое присутствие на рынке не только поставками готовой продукции, но и собственным производством, Чингиз даже с некоторым сожалением принял выгодное для него предложение. После оформления всех бумаг ему стало больше не нужно заботиться о деньгах, и у него появилось много свободного времени.
Через некоторое время Чингиз женился на хорошей девушке, у него родился наследник, и остаток жизни он прожил благополучно и счастливо.
© Кубаков Ержан, апрель - август 2013.
Перепечатка запрещена.
